16
955
3006744

Зинаида Петровна Троицкая – генерал-директор тяги, первая женщина-машинист

В конце 30-х годов прошлого века Зинаида Троицкая была настоящим символом победившего советского феминизма. Стахановка, первая в мире женщина – машинист паровоза. Её портрет был растиражирован на миллионах плакатов, тысячи советских девочек присылали ей восторженные письма: как стать такой же, как вы?

Троицкая в ответ только смущённо пожимала плечами: для этого надо родиться на железной дороге.


Сама она родилась в депо – на станции Москва-Сортировочная в 1913 году. Здесь работали её родители. Отец был ремонтником, мать – табельщицей.

В депо прошло и её детство. И в то время как все дети играли в песочнице, Зина "песочницы" чистила, помогая отцу: "песочница" – это такой прибор на паровозе для улучшения сцепления колёс с рельсами.

Школу Зинаида окончила в 15 лет, и отец посоветовал поступать в ФЗУ, учиться на слесаря по ремонту паровозов. "В жизни это пригодится," - философски заметил он. Но в училище её приняли неохотно, профессия слесаря-ремонтника считалась сугубо мужской. В группе оказалось 12 парней и лишь одна она девушка. В училище их прозвали «чёртова дюжина».
Зинаида увлеклась слесарным делом. На выпускной экзамен надо было представить какой-либо инструмент, изготовленный собственноручно. И она задумала сделать сложный французский ключ. Её пытались отговорить: не успеешь, мол, выбери что-нибудь попроще. А она отступать не привыкла – сделала всё-таки французский ключ! И её работу оценили высшим баллом.
Группу направили в депо Москва-сортировочная, на всю страну известное как родина «великого почина» – первого коммунистического субботника. Чтобы освоить ремонт паровозов, Зинаида решила поработать на всех участках. Не считала она зазорным поучиться у опытных слесарей.
«А потом по инициативе узлового комитета ВЛКСМ комсомольцы нашего депо стали брать «на штурм» ремонт паровозов, – рассказывала Троицкая. – С радостью оставались после работы, нередко до следующего утра, чтобы вовремя выпустить локомотив. И как-то у нас родилась мысль: на паровозе, отремонтированном по примеру участников первого субботника, отвезти в далёкую Ферганскую долину состав с промышленными товарами. А оттуда привезти хлопок для московских текстильщиков. Паровоз отремонтировали, и комсомольцы Затилов, Масленников, Селемихин повели поезд…»

Зинаида мечтала отправиться на восток, но комсомольское начальство было неумолимым: на стройке Турксиба нужны машинисты, а не девчонки! И тогда Троицкая решила сама стать машинистом, хотя в те годы женщин к паровозам старались вообще не подпускать.

Несмотря на противодействие начальства, она добилась, чтобы её в 1930 году приняли на курсы помощников машиниста. Занятия шли по вечерам – после 12-часовой рабочей смены. Однажды ей пришлось в одиночку менять сорванный шланг, по которому вода подаётся в паровозные котлы. Она даже сама не заметила, как пришла на учёбу в насквозь мокрой одежде.

Она знала устройство паровоза как свои пять пальцев и выпускные экзамены сдала на отлично – единственная с курса. Определили её, правда, не на пассажирский, а на маневровый локомотив.  Машинист, с которым она должна была отработать первую смену, зло буркнул: «Иди откуда пришла, у меня и без тебя есть помощник». Но девушка не ушла. А вскоре повезло – её перевели в помощники к немолодому, уже опытному машинисту Андрею Степановичу Ермолаеву. С ним она и стала ездить в рейсы по маршруту Москва – Рязань.
Она полюбила паровоз, как можно полюбить только живое существо. Да он и был для неё живым существом со своим характером – то своенравным, то послушным. Каждый раз к нему надо было найти особый подход. Она знала в нём каждую деталь и могла по звуку определить, что у него «болит».
Машинист стал обучать её управлять паровозом. Трижды подавала она заявление с просьбой разрешить ей сдать экзамен и трижды получала отказ без объяснения причин. Уже начала терять надежду, как неожиданно 8 марта, в день её рождения, Троицкую пригласили в управление Московской дороги, где уже собралась комиссия. Как выяснилось, это Ермолаев настоял, чтобы его помощника допустили наконец к экзамену. И она сдала его успешно.
Доверили ей маневровый локомотив ЧН394, от которого отказывались все машинисты. В депо говорили, что он ведёт себя как строптивый, необъезженный конь. Но Троицкая сумела укротить его нрав. Когда её просили открыть секрет, как это удалось, она в ответ лишь улыбалась: да нет, мол, никакого секрета – любой паровоз заботы и внимания требует. А более пытливым и настойчивым объясняла: «На ЧН394 паровая машина системы «компаунд». Мы с ребятами её изучили, всю сами перебрали, смазали и опробовали. И убедились: всё дело в управлении. Я попробовала помягче брать с места, и результат превзошёл все ожидания. Паровоз стал вполне управляемым, более того, стал брать вдвое больше вагонов, чем считалось для него пределом возможного». В конце концов деповское руководство оценило её старания, и в 1935 году Зинаида Троицкая стала первой в стране женщиной – машинистом паровоза.
Она очень скоро вышла в лидеры, более того, даже посрамила бывалых машинистов, которые пытались убедить, что углю неизбежно сопутствует грязь на паровозе. Её «Зайка», как Зинаида любовно звала свой локомотив З104, был всегда самым чистым в депо. На нём бригада Троицкой показывала удивительные результаты.
– Когда наша бригада добилась 22416 километров межпромывочного пробега, все в депо поражались, – рассказывала она. – Об этом пробеге говорили как о чём-то необычайном. Я же лично убеждена, что любой машинист этого может добиться. Для этого нужно соблюдать три основных условия: содержать машину в образцовом порядке, умело топить и правильно применять антинакипины. У нас в депо многие машинисты тратят более двух часов на одну экипировку паровоза. А наши бригады научились выполнять её за 30 минут. За два с половиной месяца на нашей машине не было ни одной записи ремонта. Лёгкий же ремонт мы выполняем сами. Мой напарник относится к паровозу так же бережно, как и я.
В апреле 1936 года в Кремле Зинаиде Петровне вручили орден Ленина. Этой высокой награды первая в стране женщина-машинист была удостоена, когда ей исполнилось всего 23 года.
Произошло в это время и ещё одно знаменательное событие. Вернее, встреча. Как-то вечером ей предстояло отправиться в очередной рейс, а днём её вызвали в ВЦСПС и там познакомили с председателем профсоюза машинистов и кочегаров Англии мистером Брамлеем. Увидев девушку, он выразил сомнение, что она самостоятельно водит пассажирские поезда, и пожелал отправиться с ней в поездку. Иностранный гость, в прошлом сам машинист, убедился, что Зинаида знает паровоз как свои пять пальцев. И ещё больше поразился, узнав, что ей всего 23 года.
В том же 1936 году она стала машинистом первого класса. И без отрыва от производства окончила вуз и получила диплом инженера-механика.

Но настоящая известность к ней пришла, когда она обратилась к работницам железнодорожного транспорта с призывом «Женщины – на паровоз!». На железных дорогах в то время резко выросли объёмы перевозок, и остро ощущалась нехватка работников ведущих профессий. На призыв откликнулись железнодорожницы всей сети. В её родном депо на курсы машинистов и помощников записались жёны машинистов, работники технических отделов и бухгалтерии. Из них Троицкая решила создать женскую локомотивную бригаду. Выбор пал на помощника машиниста Анну Кошкину и кочегара Марию Федосееву. Девушкам предстояло провести тяжеловесный состав до станции Куровская.
В Куровскую поезд прибыл на 1 час 17 минут раньше графика. С успешным рейсом первую женскую бригаду поздравила газета «Гудок».  

Зинаиду Троицкую первой из женщин назначили начальником паровозного отделения Ленинской железной дороги. В те годы карьера делалась быстро: места руководителей занимала молодёжь "сталинского призыва". Троицкая была символом такого обновления: в том же 1936 году ей вручили в Кремле орден Ленина – как победителю социалистического соревнования, затем она стала делегатом VIII съезда Советов, а после съезда Зинаида Петровна получила предложение возглавить Московскую окружную железную дорогу (МОЖД) – нынешнее кольцо МЦК. По советской табели о рангах, начальник железнодорожной магистрали назывался "генерал-директор тяги" – это звание соответствовало воинскому званию генерала. Троицкая руководила МОЖД в самые трудные годы Великой Отечественнойю войны.

С первого дня войны МОЖД сделалась дорогой первостепенной важности. Мобилизация, подвоз боеприпасов, питания, эвакуация женщин и детей из Москвы – всё шло через Окружную. Также вдоль стального Московского кольца прошёл и первый из трёх рубежей обороны города. Земляные насыпи и рассеянные по всему кругу инженерные сооружения быстро превратились в защитные укрепления для гаубиц, а по дорогам курсировали бронепоезда, которые наносили мощный артиллерийский удар по позициям врага и тут же, не дожидаясь ответного огня, уходили на запасные позиции.

Фашистские "Юнкерсы" каждый день бомбили железную дорогу и охотились на составы с ремонтниками. Все железнодорожники чётко знали немецкий график: сначала прилетали самолёты-разведчики F-189, которые шли так низко, что порой были различимы лица пилотов. Это был знак – через 10 минут после разведчиков прилетали пикирующие бомбардировщики. И ремонтники за 10 минут старались закончить ремонт и переставить ремонтный поезд в другое место, чтобы уберечь его от бомб, а потом вернуться и ещё раз починить дорогу.

Каждый день с ремонтниками выезжала и Зинаида Троицкая, проверявшая, как работает магистраль.

"Московская паника" октября 1941 года – жуткая страница истории Великой Отечественной. Москва пережила страшные дни после того, как утром 15 октября Государственный комитет обороны СССР – после сообщений об оставлении Калуги и Боровска – принял решение об эвакуации Москвы, подготовив к взрыву основные промышленные предприятия и важнейшие объекты.

Слух о том, что правительство покидает столицу, моментально распространился по городу. Люди в страхе бросились на вокзалы штурмовать уходившие на восток поезда.

Один из очевидцев, полковник Павел Коваленко, вспоминал: "На Курском вокзале негде ступить: все лестницы, где можно только поставить ногу, заполнены живыми телами, узлами, корзинами… Кипит возмущение, громко говорят, кричат о предательстве, у рабочих злоба… Ожил в памяти 1919 год – год разгара Гражданской войны, голода, разрухи и тифа".

В Москве не было ни света, ни отопления, ни воды. Закрылись магазины, поликлиники и аптеки. Затем начался грабёж. Разбивали витрины магазинов, вскрывали двери складов. Тащили всё под лозунгом: не оставлять же добро немцам.

Начальник московской милиции Виктор Романченко докладывал в те дни наркому внутренних дел: "Бегство отдельных руководителей предприятий и учреждений сопровождалось крупным хищением материальных ценностей и разбазариванием имущества. Угнано сотни легковых и грузовых автомобилей…" В то же время простые работяги нападали и на начальство: "На заводе № 12 группа рабочих напала на ответственных работников одного из главков Наркомата боеприпасов, ехавших из города Москвы по эвакуации, избила их и разграбила вещи…"

Страх охватил даже аппарат ЦК партии, который требовал от всей страны и от армии: «ни шагу назад! Умереть, но не отступить!»... Чекисты установили, что аппаратчики во время эвакуации бросили на перроне вокзала 13 ящиков с секретными документами.

Для Троицкой четверг 16 октября 1941 года начался как обычно – в пять утра. И хотя она, будучи на восьмом месяце беременности, имела больше других прав на эвакуацию, Зинаида Петровна не оставила рабочего поста. День предстоял тяжёлый: нужно было встречать солдатские эшелоны с Урала и отправлять на восток составы с эвакуированными.

У крыльца дома возле её служебного автомобиля ЗИС-101 стоял её шофер Чернов: он умолял отпустить его, чтобы успеть до подхода немцев забрать из подмосковной деревни жену с малолетним сынишкой. – Я уговорю кого-то из шофёров поехать со мной, чтобы не оставлять машину без присмотра, – сказал Чернов.
А потом, опечаленный, снова появился в кабинете начальника дороги: никто, мол, не согласился ехать – все боятся...  Троицкая вспыхнула от возмущения: – Заводи машину – я с тобой поеду.

По дороге им встречались отступавшие части и потоки беженцев, образовавшие непрерывную людскую реку. На мосту произошёл затор, но вместо того чтобы спихнуть с моста застрявшие грузовики и ликвидировать пробку, все первым делом бросались захватывать места в кузове, выбрасывая женщин и детей… Попытались захватить и её ЗИС-101. Несколько человек преградили дорогу служебному автомобилю Зинаиды Троицкой, начальника Московской окружной железной дороги. Кто-то бросился на капот, другие забарабанили по лобовому стеклу. Троицкая выскочила из автомобиля. В руке – служебный пистолет ТТ. Выстрелила два раза в воздух, гаркнула: «Отставить! Разойдись! Застрелю!»

Толпа при виде молодой женщины в распахнутой генеральской шинели удивлённо схлынула назад. Её узнали: да это же стахановка Троицкая, та самая женщина на паровозе! Надо же, все начальники из города бегут, а эта– обратно в город!

К деревне подъехали в темноте, увидели, что там солдаты, а чьи – наши или немцы – непонятно. Зинаида с пистолетом осталась в автомобиле, а Чернов побежал за семьёй. Минуты текли как вечность. Но всё закончилось благополучно. Посадив в машину женщину с ребёнком, Троицкая вернулась на работу.

В депо её встретила тишина: сбежали все. И тогда Троицкая решила сама вести эшелон с солдатами. Шофёр Чернов стал кочегаром.

Вдвоём они провели эшелон от Курского вокзала до станции Серебряный Бор, выгрузили солдат, приняли раненых. Там Зинаида собрала машинистов, ремонтников, организовала работу паровозных бригад.

Казалось, сами небеса помогли тогда стране. 17 октября, как записано в журнале боевых действий штаба группы армий "Центр", на всём участке фронта пошли затяжные дожди. И вермахт встал на два дня, побоявшись утонуть на русских дорогах.

Но пока немцы отдыхали в предвкушении последнего броска на Москву, работники МОЖД, падая от усталости, водили эшелоны с солдатами и боеприпасами.

19 октября 1941 года танки армии "Центр" вновь рванулись на Москву, но их встретили выросшие как из-под земли армии Калининского фронта, принявшие свежее пополнение с Урала. Атаки немцев были отбиты, и 23 октября генерал-фельдмаршал фон Бок подписал директиву о приостановке наступления на Москву.

К тому времени власти уже справились с паникой, безжалостно расстреливая провокаторов и паникёров (да и сам Сталин никуда не уехал из Москвы).

В архиве сохранился любопытный документ. В ноябре 1943 года, накануне очередной годовщины праздника Октябрьской революции, народный комиссар путей сообщения СССР Лазарь Каганович направил на имя Сталина список 142 "особо отличившихся работников железнодорожного транспорта", кому предлагается присвоить звание Героя Советского Союза. Одной из первых была упомянута и Зинаида Троицкая. Её фамилию – единственную из всего списка – Сталин вычеркнул. И вместо неё вписал Кагановича. Почему Сталин так поступил – никому не известно. Возможно, генералиссимусу было неприятно любое напоминание о позорных московских событиях октября 1941 года.


В 1943 году Зинаида Троицкая покинула МОЖД, став ревизором Центрального управления паровозного хозяйства НКПС. Ещё через два года она перешла на пост заместителя начальника Московского метрополитена (он тогда входил в состав МПС), где её организаторские способности нашли новое применение: после окончания войны с новыми силами продолжилось строительство новых веток метро, прежде всего первой очереди Кольцевой линии.

Это был самый успешный период в истории Московского метрополитена. Число линий росло невиданными темпами. Троицкая много занималась бытовыми нуждами подчиненных, вела большую общественную работу. В столичной подземке она трудилась 30 лет до ухода на заслуженный отдых. 

В 1975 году Зинаида Петровна ушла на пенсию, через шесть лет в 1981 году она умерла.

  

По материалам:  В.Тихомиров «Женщина, спасшая Москву»

В.Чистов "Генерал в юбке", Гудок, вып. 02.12.2010